Автор · 1 произведений
Пеями Сафа родился 2 апреля 1899 года в стамбульском квартале Гедикпаша. Имя ему дал поэт Тевфик Фикрет, друг его отца. Отец, поэт круга «Сервет-и Фюнун» Исмаил Сафа, умер в Сивасе, куда его сослало правительство Абдул-Хамида II, — Пеями было тогда всего полтора года. Мать, Сервер Бедиа-ханым, растила двоих сыновей в нужде. Костный туберкулёз, начавшийся в девять лет в правой руке, надолго увёл его в больничные коридоры; лицей Вефа, куда он поступил в 1910 году, окончить не удалось.
Учился он дальше сам и сам выучил французский. В восемнадцать преподавал в школе, в военные годы служил в почтовом ведомстве. Рассказы, выходившие под общей шапкой «Рассказы века» в газете «Йирминджи Асыр», которую он издавал вместе со старшим братом Ильхами, принесли ему первых читателей. Затем перо стало заработком: он писал в «Терджюман-ы Хакикат», «Джумхуриет», «Тан». Из той же нужды выросли популярные романы под именем Сервер Беди и серия о Джингёзе Реджаи.
«Девятая хирургическая палата» (Dokuzuncu Hariciye Koğuşu), вышедшая в 1930 году, превратила боль болезненного детства в прозу и стала переломом. Год спустя в романе «Фатих-Харбийе» напряжение между Востоком и Западом обрело облик девушки, застрявшей между двумя стамбульскими кварталами. Резкая полемика с Назымом Хикметом, с которым он когда-то печатался бок о бок, поставила его на идейный рубеж, который он держал до конца; в 1953 году он основал журнал «Тюрк Дюшюнджеси».
Он писал без перерыва сорок три года. В турецкий роман он одновременно ввёл психологический анализ, внутренний монолог и спор идей, а дальше всего продвинулся в этом в «Кресле мадемуазель Норалии» и «Мы одиноки». После смерти сына Мерве, умершего на военной службе, он так и не оправился: 15 июня 1961 года он скончался в Стамбуле и был похоронен в Эдирнекапы.
Сафа писал на изломе между крушением империи и рождением республики. Он принадлежал к поколению, которое привило психологический анализ давнему, идущему от танзимата спору о Востоке и Западе: рядом с общественным романом Халиде Эдиб и Якупа Кадри он повернул к внутреннему миру человека. Когда после 1930-х идеологические лагеря затвердели, он держал спиритуалистическую, консервативную линию против материализма и коммунизма. В годы смены алфавита и языковой реформы газетная колонка была кафедрой не менее важной, чем роман.
