Обломов

Два школьных друга, один из которых воплощает абсолютный покой, а другой — вечное движение. Штольц по-отечески пытается расшевелить Обломова и вывести его в свет; Обломов же смотрит на неиссякаемую энергию Штольца со смесью восхищения и усталости. Штольц ценит чистоту и невинность обломовской души, тогда как Обломов видит в несгибаемой воле Штольца свое спасение.

Призыв Штольца «Теперь или никогда!», которым он побуждает Обломова отправиться в путешествие по Европе и изменить свою жизнь.

Ольга стремится вытащить Обломова из трясины лени и фактически сотворить его заново (наподобие Пигмалиона и Галатеи наоборот), влюбляясь в этот процесс. Обломов видит в Ольге идеал, ангела и оживает рядом с ней, однако робеет и пасует перед ее постоянными требованиями и жаждой действия. Первоначальный порыв со временем сменяется крахом перед лицом неспособности Обломова соответствовать ее жизненным ожиданиям.

Пространное письмо Обломова с решением о расставании и слезы Ольги, вызванные осознанием непреодолимого расхождения их ожиданий.

Они словно последние осколки старого патриархального уклада. Они не могут жить друг без друга, но непрестанно бранятся. Захар фамильярен до такой степени, что может ругнуть барина, но предан ему до самопожертвования; Обломов же беспомощен без Захара, будучи не в силах даже надеть чулки самостоятельно.

Всякий раз на зов Обломова «Захар!» слуга со скрипом и ворчанием слезает с лежанки, а Обломов винит его в собственной апатии.

Обломов бежит от полной напряжения «идеальной» жизни подле Ольги и находит приют в доме Агафьи, которая ничего от него не требует, не критикует и заботится исключительно о его покое. Агафья почитает Обломова как святого, молчаливо исполняя любую его прихоть; между ними складывается уклад, основанный не на рассудке, а на сугубо телесном и бытовом комфорте.

Агафья втайне от Обломова закладывает свой жемчуг и платья, чтобы оплачивать расходы на кухню и не нарушать его покой.

После горького опыта Ольги с Обломовым Штольц становится её истинным проводником в понимании мира и постановке целей. Их отношения начинаются на основе разума и взаимного уважения, а затем перерастают в глубокий, прочный и равноправный брак. Штольц питает ненасытную интеллектуальную любознательность Ольги.

Эпизоды в Швейцарии у реки или в горах, где Штольц объясняет Ольге смысл жизни, а Ольга с доверием выказывает ему свою преданность.

Тарантьев — грубый, шумный и склонный к мошенничеству человек; пользуясь беспомощностью Обломова, он наживается на его деньгах, одежде и еде. Обломов же, избегая споров и возражений, закрывает на это глаза.

Как Тарантьев силой забирает шелковые фраки Обломова и при найме жилья от его имени включает в договор кабальные условия.

Если Захар ленив, неуклюж и неряшлив, то Анисья — расторопна, сноровиста и умна. На кухне и по хозяйству Анисья быстро берет бразды правления в свои руки; Захар поначалу ворчит и пытается утвердить авторитет над женой, но в итоге вынужден признать ее превосходство и хозяйскую сметку.

Сцена, где Захар вот-вот разобьет посуду, а Анисья ловко перехватывает поднос из его рук, расставляет все по местам, и Захар осознает, что она умнее его.

Иван Матвеевич безжалостно использует простодушие и неопытность своей сестры Агафьи в корыстных целях. Агафья, привыкшая беспрекословно подчиняться авторитету мужчин, не понимает, что пустые листы, которые брат заставляет ее подписать, на самом деле служат для фабрикации интриги против Обломова (поддельной заемной кабалы).

Как Иван Матвеевич, сославшись на «домовые расходы», заставляет сестру не глядя подписать документ, изобилующий сложными юридическими терминами.

Оба они — хитрые городские дельцы, объединившиеся ради наживы на апатии и простодушии Обломова. Сходясь вместе, они строят козни с фальшивыми контрактами на аренду и поддельными векселями, с упоением обсуждая за выпивкой, как обобрать свою жертву.

Как в трактире они, сблизившись, замышляют вытянуть из Обломова тысячи рублей под видом законных претензий.

Алексеев — безликий, тихий и незаметный человек, ни во что не вмешивающийся. Обломов держит его подле себя просто для присутствия, как безответного и покорного собеседника на случай, если вздумается поговорить.

Как Алексеев часами сидит у постели Обломова, поддакивает всему подряд, даже не отстаивая собственное имя, и служит лишь живой декорацией.