Лев Николаевич Мышкин — последний представитель древнего дворянского рода. Из-за тяжелых эпилептических припадков, мучивших его с детства, его сочли «идиотом», и он провел четыре года в горной клинике в Швейцарии. Он поправляется и в возрасте двадцати шести лет возвращается в Россию без всяких средств к существованию. Попадая в высший свет, он оказывается фигурой, непривычной для элиты, из-за своей искренности, сострадания, неспособности ко лжи и абсолютной добродетели. Он обладает глубокой эмпатией и наблюдательностью, позволяющими видеть тайные слабости и страдания людей. Не колеблясь, он готов посвятить свою жизнь и репутацию облегчению страданий Настасьи Филипповны, но при этом влюбляется в по-детски порывистую Аглаю. Он предстает почти как земной Христос на фоне пороков, порожденных русской интеллигенцией, либерализмом и капитализмом. Однако сеть темных страстей, эгоизма и разрушительных связей вокруг постепенно поглощает его, вновь утягивая в прежнюю болезненную пустоту.
Он рано потерял родителей и воспитывался своим родственником Павлищевым. Из-за тяжелой формы эпилепсии он дошел до помрачения рассудка и провел много лет в горной деревушке среди детей, на природе и под присмотром доктора Шнейдера. Этот период невинности в Швейцарии сформировал его мировоззрение; объединив всех детей ради помощи отверженной девушке по имени Мари, он постиг силу милосердия.
Молодой человек лет двадцати шести или двадцати семи, ростом немного выше среднего, с очень густыми белокурыми волосами, со впалыми щеками и с легонькою, остренькою бородкой. Лицо его смертельно бледно, но в больших голубых глазах горит странный, печальный и пристальный свет. В первое время одет в странный, не по сезону заграничный плащ и необычные башмаки.
Rogojin
Он знает, что тот мрачен и опасен; испытывает к нему страх, грусть и странное чувство братства.
Aglaya İvanovna
В свете Аглаи он находит надежду и жизнь, он влюблен в нее, но боится, что она не сможет принять его странностей.
Nastasya Filippovna
Видя в ней самое невинное и израненное существо на свете, он желает спасти ее лишь из глубокого уважения и жалости.